Наши публикации о достижениях рационализаторов «Белшины» получили очень приятный отклик. В редакцию позвонил ветеран-шинник Вячеслав Мелентьевич БОЙКО и рассказал, что с интересом прочитал эти статьи. Природу этого интереса подробно разъяснил при встрече.

В городе, которого нет

Шинником я стал в 1972 году. Как переехал в Бобруйск, так сразу и устроился на предприятие. А до этого проработал 14 лет на атомном комбинате «Маяк». Знаете такой? Его еще называли «атомным щитом Родины». Там был запущен первый в Союзе атомный реактор, там же производился оружейный плутоний, который использовался при изготовлении ядерного оружия.

Комбинат располагался в городе, который долгое время не был обозначен на картах. В документации он значился сначала как Челябинск-40, а с середины 60-х – как Челябинск-65. Там мне довелось лично общаться с Игорем Курчатовым, отцом советской ядерной программы. Даже был его агитатором, когда Игоря Васильевича избирали в Верховный Совет СССР в 1958 году.

Очень интересно было на «Маяке». Только вот условия работы… Ядерное произ­водство, этим все сказано. В 1957 году на комбинате прои­зошла техногенная катастрофа: взрыв с выбросом радионуклидов. Я участвовал в устранении ее последствий, получил удостоверение ликвидатора.

Так готовилась «подготовка»

На шинный комбинат устрои­лся слесарем КИПиА. Попал с корабля на бал: в подготовительном цехе ЗКГШ вовсю шел процесс запуска смесителей. С наладкой системы автоматического дозирования много пришлось повозиться, приложить сил и фантазии. Для рационализатора – то, что надо.

Вместе с Игорем Минее­вым мы сократили участок сажеподачи, на котором трудились семь человек вместе с мастером. Перенесли кабеля, сделали пульт – короче, замкнули подачу сажи на САД. После этого девчата-операторы могли подать любой тип сажи на любой смеситель.

Решили проблему и с бункерами. Их семь штук на каждый смеситель, на стенки тех, что подают сыпучие материалы, постоянно что-то налипало, увеличивая расход сырья. Исправили ситуацию, поставив дополнительно пневматические встряхиватели. Теперь все сырье попадало на весы.

А с весами тоже был вопрос. На них стоят кодовые диски. На каждой дорожке – своя лампочка, коммутаторная. Одна из них сгорает – все, стоп работа. Мы придумали заменить их софитными лампочками: одна «отвечала» за всю маску…

«Белшина» international

Довелось мне не только с оте­чественным оборудованием поработать, но и с импортным. Так, совместно с японцами мы проводили установку и наладку сборочных станков на ЗСКГШ. Как работалось с ними? Когда ­знаешь свою работу, с кем угодно сработаешься.

Были ли у меня рацпредложения по их технике? А как же – приходилось что-то дорабатывать, доводить, адаптировать. Хотя в целом станки хорошие. Тут проблемы, скорее, другие возникали: не все работники завода сходу нашли с оборудованием общий язык. Напу­тают по неопытности на своей смене, а нашей рембригаде приходится потом восстанавливать настройки. Хорошо, что парни у нас были толковые, здорово разбирались в электронике. Игоря Минеева я уже упоминал. Отличным спецом был наладчик Александр Раик.

Поработали и с немцами, когда запускали их агрегаты на ЗМШ. Лет пять они у нас трудились, я даже немецкий за это время прилично подтянул. В гости к ним часто ходили, в общежитие.

Британцы тоже у нас отметились: немецкая САД была доукомплектована анг­лийской лабораторией для проведения экспресс-анализов резины. Дома у меня с тех пор хранятся три каски: с логотипами немецкой, японской и британской компаний.

Главный приз – автомобиль

Звание «Лучший рационализатор нефтеперерабатывающей и нефтехимической промышленности» мне было присвоено в 1986 году. Если ничего не путаю, то получали его те, у кого экономический эффект от предложений превышал 100 тысяч рублей. Ну, у меня-то точно побольше выходило. По факту с выплат за свои рацпредложения я «Жигули» купил.

Церемония награждения прошла у нас, в АИКе. Вручали ведь не мне одному – человек пять нас было. Точно помню, в числе награжденных был главный инженер Игорь Березкин. Каждый получил почетный знак, удостоверение (мое – за номером 288), букет гвоздик и премию.

Как ликвидатор я мог уйти на пенсию в 50 лет, в 1990-м. Но еще долго продолжал работать – прикипел к «Белшине». И в профсоюзном движении активно участвовал, и в народном хоре Виктора Балаханова пел. Мы с ним всю Восточную Европу тогда объехали. Так что настоящим пенсионером стал только в 2003-м.

Чем занимаюсь сейчас? Да много дел: рыбалка, дача... Но новостями «Белшины» интересуюсь. Газету вашу читаю регулярно. Жаль только, что среди героев статей все меньше тех, с кем я работал.

Записал Андрей ЧИЖИК
Фото автора и из архива Вячеслава БОЙКО